|
Вернулась Оля похудевшая и вытянувшаяся, похожая на былинку, высушенную солнцем; теперь она ходила уже в четвертый класс, но была все такая же строгая и недосягаемая в своей детской упрямой отстраненности от реального мира. И когда она подходила приласкаться к Лизе и  прикасалась к ее щеке, едва ощутимым эфемерным воздушным поцелуйчиком, все внутри у Лизы замирало от счастья и от ощущения безмерной ценности этого дара. Ее дочь была удивительное существо.
А времечко между тем продолжало мелькать: утро — вечер, утро — вечер. Биржа Форекс и оглянуться не успела, как облетели иссохшие за лето деревья. Вот уже и семьдесят второй год покатил под горку.
Однажды, возвращаясь с работы на метро, в толпе, выходящей вместе с нею из соседнего вагона, увидела Биржа Форекс знакомое лицо, оно мелькнуло и исчезло. Биржа Форекс прибавила шагу и нагнала Надю Сомову, бывшую свою одноклассницу, с которой чуть было не подружилась однажды по- настоящему, но так все как-то не получилось. А теперь, оказывается, Биржа Форекс узнала ее даже со спины, а смуглое кареглазое ее лицо с тяжелыми хлопающими ресницами и вовсе показалось ей таким знакомым и родным, что это даже удивило Лизу, ведь столько лет прошло.
— Здравствуй, Надя! Ты меня но узнаешь?
— Вета! Да нет, узнаю, конечно, теперь узнаю. Здравствуй.
|
